Бобров
Михаил Михайлович
«Родители были дружны и любили друг друга. Мы много времени проводили на свежем воздухе. Катались на лыжах и коньках, а еще отец участвовал в соревнованиях и не раз входил в десятку сильнейших лыжников города. Мама и папа уделяли серьезное внимание моему разностороннему развитию, особенно спорту и закалке. Впоследствии я передал любовь к спорту своим детям, а они – своим, так что у нас все спортсмены», – Михаил Михайлович Бобров.
Ленинград 1930-х годов называли Меккой конькобежного спорта. Трамваи, идущие в сторону катков, всегда были полны людей с висящими на шнурках на шее коньками, как было модно носить их в то время. Особенно многолюдным всегда был каток на стадионе «Строитель», находившийся на углу Каменноостровского проспекта и улицы Рентгена.
- С бастионов Петропавловской крепости я увидел сказочный город. На той стороне были Зимний дворец, Летний сад, Адмиралтейство, Исаакиевский собор и другие архитектурные красоты, украшенные золотыми шпилями и куполами. А за моей спиной уходил ввысь шпиль Петропавловского собора. Мог ли тогда тот семилетний мальчуган представить, что через какие-то 11 лет он будет работать верхолазом-маскировщиком в блокадном городе и спасать эти красоты от фашистов?
В 1940 году Михаил окончил школу, попутно став чемпионом Ленинграда среди юношей по слалому. В награду за успешное выступление его награждают путевкой в альпинистский лагерь «Рот-Фронт» на Кавказе. Он успешно осваивает программу обучения начинающих альпинистов. Михаил влюбляется в горы, а альпинизм становится его новым увлечением. Успехи молодого человека замечают опытные инструкторы, ленинградца берут в горы на восхождения и с разрешения родителей оставляют на последующие смены в лагере. В Ленинград он возвращается уже инструктором-стажером.
Начинает трудовую карьеру рабочим на военном заводе «Прогресс», выпускающем оптику. Сообщение о начале войны застает юного спортсмена на общегородском кроссе в Удельном парке.
В июле 1941 года, Михаил Бобров через месяц после начала войны, с друзьями-спортсменами был приглашен на собеседование в горком комсомола. - Мы решили собраться на заводской митинг и пойти добровольцами. У военных комиссариатов толпились люди, все хотели бить врага, вторгшегося на нашу землю. Вышла заминка: мне не было еще 17. Выручило приближение 18-летия и знание немецкого языка.
Его с товарищами отправили в Новочеркасские казармы на Охте, где формировались спецотряды для заброски в тыл врага. После 4 дней усиленной подготовки к новобранцам прикрепили опытных бойцов, у которых за плечами были Халхин-Гол, война в Испании и отправили на фронт. Отряд совершал диверсии в тылу врага, скрытно вел наблюдение на дорогах и передавал по радио информацию о передвижении эшелонов и колонн в сторону Ленинграда. Потом его несколько раз забрасывали в тыл врага для проведения диверсий на коммуникациях врага и разведки. На последнем – пятом забросе после успешной разведки группа возвращалась в Ленинград. При подходе к линии фронта разведчики попали под артобстрел. Михаил Бобров: «Помню три взрыва рядом – пронесло. Четвертый не помню, очнулся на катере. Ребята везли меня в Кронштадт. Пытался говорить, но не выходило, голова гудела, из ушей и носа шла кровь. Доктор осмотрел меня и резюмировал, что у меня все цело, только сильная контузия. Потом я опять куда-то провалился. Очнулся уже в большой светлой палате Инженерного замка, где располагался госпиталь. В палате рядами стояло около 30 кроватей. Как оказалось, это был тронный зал императора Павла I».
Тем временем советским разведчикам удалось проникнуть на немецкие артиллерийские позиции и захватить несколько «языков». У пленных нашли фотографии панорамы города. На них в качестве ориентиров для наводчиков орудий были отмечены все бликующие шпили и купола, кресты, «луковки», «маковки», а сам город разделен на квадраты. Подлежащие обстрелу объекты (госпитали, театры, заводы) были помечены номерами и расстояниями от точек ориентиров – городских доминант. 8 сентября 1941 года (через 2,5 месяца после начала войны) замкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда. Смольный, в котором располагался Военный Совет – сердце и мозг обороны города был замаскирован сеткой с нашитыми на неё искусственными желтыми листьями.
Немцы ежедневно и систематически прицельно обстреливали город. Командование Ленинградского фронта и Исполком Ленгорсовета поручили Управлению культуры разрешить эту сложную задачу. Где взять в Ленинграде альпинистов, когда все на фронте? Так Михаил оказался в специальном подразделении альпинистов-маскировщиков, которым предстояло скрыть эти доминанты от взора немецких артиллеристов. Благодаря их труду мы сегодня можем наслаждаться неповторимой красотой Петербурга.
Проблем с восхождением на Исаакиевский собор не возникло, работа была закончена за 10 дней, а вот со шпилем Адмиралтейства высотой 72 метра пришлось повозиться. «Проникнуть внутрь шпиля, чтобы подвесить блоки, было практически невозможно. Деревянный каркас его сконструирован таким образом, что через него и руку не высунуть. К тому же деревянная основа была покрыта позолоченными медными пластинами. Вбивать в это архитектурное чудо скальные крючья рука не поднималась. Как же повесить блоки, чтобы надеть гигантский маскировочный чехол?» – Михаил Бобров.
Маскировщики приметили в Александровском саду небольшой шарик-прыгунок, с помощью которого обычно осматривали аэростаты воздушного заграждения. Использовав его, удалось повесить под основанием кораблика-флюгера веревку, по которой поднялись альпинисты. Так удалось «одеть» шпиль в маскировку, но чехол еще предстояло закрепить. Во время их работы на шпиле немцы часто бомбили Адмиралтейство. Все ходило ходуном, смешались пламя, осколки, дым.
Следующим на очереди был шпиль Инженерного замка высотой 67 метров. В самом здании располагался госпиталь, рядом – Русский музей, в Летнем и Михайловском садах – склады боеприпасов. На этот раз, чтобы закрепить блоки, аэростат не понадобился. Альпинисты смогли подобраться к вершине и заботливо укрыть шпиль брезентом. Между тем в свои права вступила зима. Ситуация с продовольствием становится катастрофической. Альпинисты, которым требуются силы для восхождения, получают лишь продовольственные карточки служащих. С каждым днем сил остается все меньше, но впереди еще много работы, выполнить которую предстояло за счет силы воли и верности долгу перед городом.
К 20 ноября 1941 года продовольственные пайки сокращают пятый раз. Служащие, среди которых числятся и альпинисты-маскировщики, получают 125 блокадных грамм хлеба. Уже неделю маскировщики работают на шпиле Петропавловского собора высотой 122,5 метра. Михаил Бобров: «Максимыч старается для нас, ловит голубей и ворон. Голуби вкусные, с нежным мясом, вороны пожестче. Два его сына погибли на фронте. Жалко старика».
При сильном ветре амплитуда раскачивания шпиля Петропавловского собора доходит до 1,8 метра. Технику альпинизма пришлось приспособить к совершенно непривычным условиям. Альпинисты буквально живут в соборе, оборудовав спальные места под лестничными маршами, ведущими к колокольне. Это позволяло не тратить оставшиеся силы на дорогу от дома до собора. Сильный штормовой ветер, голод и слабость, рвущиеся неподалеку снаряды сильно затрудняли работу на шпиле. Взять его удалось лишь с седьмой попытки.
«Вот он, такой близкий и одновременно далекий, шар в основании креста. Руки, уставшие от напряжения, слегка дрожат. Пальцы в армейских рукавицах закоченели от холода. Самое трудное – преодолеть нависание. Если сорвешься, придется пролететь солидный кусок, прежде чем трос позволит напарнику остановить падение. Внезапно воздух заполнился воем сирен, а с южной части Финского залива показались немецкие бомбардировщики. Путь им преградил плотный огонь зенитных орудий с земли и кораблей, затем показались наши истребители. Затаив дыхание, мы следили за воздушным сражением, готовясь штурмовать последний рубеж шпиля».
В сильные морозы краска ложилась плохо, альпинисты пытались прогревать поверхность паяльной лампой, но это не помогало. Казалось, задача невыполнима. К слову, согласно утвержденной смете, работу должны были выполнять шесть человек, от которых требовалось за 70 дней закрасить шпиль. На деле эту работу выполняли Михаил Бобров и Алоиз Земба. Работать приходилось в основном по ночам: фашисты не хотели терять последний ориентир, поэтому днем обстреливали крепость шрапнелью. Однажды три бомбы взорвались рядом с собором, одна из них прямо возле усыпальницы.
«Взрывной волной меня болтануло маятником метров на шесть. Дальше рывок, как при раскрытии парашюта, и меня хлопнуло о шпиль. В глазах потемнело, начал терять сознание. Когда пришел в себя, ощутил на лице руки Алоиза, который вытирал кровь с моего лба».
20 августа 1942 года, по приказу главнокомандующего И.В.Сталина, со всех фронтов отзывают альпинистов. В Тбилиси началось формирование горнострелковых отрядов. К лету 1942 года Красная армия не имела специализированных горных подразделений. Нужно было готовить командный состав для боевых действий в горах. Бобров назначается старшим преподавателем альпинистской подготовки.
«Я получил предписание убыть в распоряжение командира 242-й горнострелковой дивизии с назначением в 5-й ОГСО. Части дивизии держали оборону в Баксанском ущелье Кабардино-Балкарии против егерей "Эдельвейса"».
21 августа 1942 года немецкий капитан Гроот, неоднократно бывавший до войны в Приэльбрусье в качестве туриста,с группой лучших альпинистов «Эдельвейса» поднялся на западную вершину Эльбруса (5642 м) и установил там флаг фашистской Германии. Всех участников этой операции наградили железными крестами и специальными жетонами с контурами горы и надписью «Пик Гитлера». В январе 1943 года был получен приказ штаба Закавказского фронта: группе альпинистов, участников обороны Главного Кавказского хребта, поручено особое задание командующего армии И.В. Тюленева - сбросить фашистские флаги с вершин Эльбруса и установить на них государственные флаги Советского Союза.
Восхождение на Эльбрус зимой – дело непростое, особенно в период боевых действий. Это километры отполированных ветром крутых ледяных склонов, это маленькая Антарктида с морозами до – 50 градусов и ураганными ветрами. 17 февраля 1943 года 14 альпинистов, с флагом который хранился в рюкзаке руководителя группы А.М. Гусева, в 2 часа ночи пошла на Восточную вершину Эльбруса (5621 м ).Ориентировались на Полярную звезду: она стояла почти над самой вершиной. У геодезического пункта выдернули обломки древка с обрывками фашистского вымпела и установили красный флаг Родины. В задачу группы альпинистов возглавляемых М. Бобровым, входила разведка местности, сопровождение группы и обеспечение безопасности. Горнострелковые отряды после окончания боёв на перевалах Кавказского хребта расформировали, но школа военного альпинизма продолжала работать на фронт и выпускать специалистов горной войны для наших соединений, которые действовали в Крыму, на Карпатах, горах Югославии и Греции. Бобров стал старшим преподавателем Школы военного альпинизма и горнолыжного дела до окончания 1943 года.
«Бойцы "Эдельвейса" были хорошо натренированными солдатами. Немцы виртуозно отстреливались из самых неудобных положений, например, в висе на веревке. Мы тоже так могли, но у них были обостренные годами тренировок чутье и сноровка. Их лыжная подготовка тоже была на высоте. Они не просто спускались с гор, а делали это виртуозно, держа в поле зрения всю картину боя», – Михаил Бобров.
Уже в возрасте Михаил Бобров участвовал в соревнованиях, проходящих на горных склонах Австрии. После спуска к нему подошла стайка австрийских журналистов, которые были удивлены техникой и профессионализмом Боброва. «Где вы научились так управляться с лыжами?» – спрашивали Михаила. Совершенно невозмутимо он отвечал: «Учиться надо всегда и везде, поэтому, когда мы сражались за Кавказ, я наблюдал за техникой егерей из дивизии "Эдельвейс" в оптический прицел. Посмотришь, запомнишь и "снимаешь" немца. Потом можно еще и новыми лыжами разжиться».
В 1944 году был командирован в Иран для выполнения особого задания: обеспечивал безопасность работ союзнического отряда топографов в высокогорных районах страны. Окончание работы в Иране совпало с окончанием Великой Отечественной войны.
После победы Бобров окончил Военный институт физкультуры (ВИФК), более 50 лет преподавал физическое воспитание в вузах города: сперва родной ВИФК, затем Военно-инженерная академия им. А.Ф. Можайского (начальник кафедры физической подготовки войск), Ленинградский государственный университет (заведующий кафедрой физической культуры). После длительного перерыва, в 1944 году выступал на спартакиаде Закавказского фронта в соревнованиях по лёгкой атлетике в Тбилиси. Сохранился билет участника и результаты выступления: бег 800 м – 2:01 (3-е место),бег 1500 м – 4:08 (2-е место)
В справке выданной М.Боброву отделом боевой подготовки Закавказского фронта перечислены 32 вершины и 13 перевалов покорённых в связках с фронтовыми друзьями. Осенью 1945 года переводят на службу в ЛенВО и назначают начальником физической подготовки артиллерийской бригады дислоцируемой в посёлке Токсово.
Бобров стал одним из основателей отечественной школы современного пятиборья – олимпийского вида спорта, включающего в себя бег, верховую езду с преодолением препятствий, стрельбу из пистолета, плавание и фехтование. Много лет он был тренером сборной Ленинграда по этому виду спорта, под его руководством успешно выступавшей на чемпионатах СССР и всесоюзных спартакиадах, воспитал 54 мастеров спорта, в том числе Александра Тарасова – первого в нашей стране олимпийского чемпиона по пятиборью, завоевавшего этот титул на Играх в Мельбурне 1956 года в командном зачете. В 1950 году Спортивный комитет города, предложил М.Боброву и чемпиону Ленинграда в беге на средние дистанции А.Дехаеву готовиться к 15-м Олимпийским Играм которые будут в Хельсинки в 1952 году, в новом для нашей страны экзотичном виде спорта - современном пятиборье.
По мнению Михаила Михайловича, у нас было много разносторонне развитых, физически одаренных спортсменов, поэтому СССР в современном пятиборье быстро вышел на лидирующие позиции, почти на каждой Олимпиаде выигрывали медали – сперва в командном зачете, потом и в индивидуальном. Главным в пятиборье он считает характер спортсмена: «Очень важны выносливость, физические данные. Но самое главное – это характер настоящего победителя, без него делать нечего. И характер у наших пятиборцев у всех был боевой, а у первопроходцев – у Александра Тарасова, Игоря Новикова, Ивана Дерюгина – был особый. Они за счет характера выиграли в Мельбурне у американцев золото в командном зачете и потом чемпионами мира становились. И когда работали тренерами, эту волю к победе воспитывали у своих учеников».
Кроме олимпийского чемпиона и чемпиона мира Александра Тарасова среди воспитанников тренера Михаила Боброва – серебряный призер XVII Олимпийских игр в Риме (1960) и чемпион мира Николай Татаринов, чемпион мира Вячеслав Белов, чемпионы и призеры первенства страны. Команда города, руководимая Бобровым, четырежды становилась чемпионом и призером Советского Союза. В 1952 году в СССР была создана Федерация пятиборья, президентом которой до 2010 года ( 58 лет! ) был Бобров. В 1953 году М. Бобров получил назначение на должность преподавателя физкультуры в академию Можайского.
В 1960 году, после окончания 17 –х Олимпийских игр в Риме, Исполком Ленгорсовета торжественно вручил Боброву ордер на квартиру: за успехи, достигнутые в отечественном спорте по подготовке чемпионов мира и Олимпийских игр, а так же за успешное выступление ленинградских пятиборцев в Спартакиаде народов СССР В 1973 году, прослужив 32 года Михаил Михайлович написал рапорт, и в звании полковника, с должности начальника кафедры, уволился из армии. Академии Можайского было отдано 20 лет жизни.
Стали поступать звонки из различных вузов города, спортивных обществ и клубов, с приглашением трудоустройства. Наиболее настойчивыми звонками и просьбами были представители Ленинградского Государственного университета им А.А.Жданова - возглавить кафедру физвоспитания.
В 1977 году из Министерства образования М.Боброву пришло приглашение на участие в конкурсе среди заведующих кафедр физического воспитания университетов, хорошо знающих все виды лёгкой атлетики и желающих поехать работать в Исландию, с нелёгкой задачей: создать кафедру физвоспитания в Рейкьявикском университете на базе спортклуба и подготовить национальную сборную команду страны по лёгкой атлетике к 22-м Олимпийским играм, которые будут проходить в Москве в 1980 году. Работать без переводчика, владеть трудным исландским языком. В результате полугодового конкурса комиссия предпочла М. Боброва. Перед отъездом, шло длительное изучение исландского языка у профессора ЛГУ и тщательное знакомство с историей загадочной страны. На церемонии открытия 22-х Игр в Лужниках, Исландия была единственной страной из блока НАТО, которая шла под национальным знаменем и в полном составе своей спортивной делегации. Возглавлял эту колонну президент НОК Исландии и советский тренер Михаил Бобров.
«Всегда бегал по выходным, а иногда и на неделе в ЦПКиО или в Приморском парке Победы. Круг там 5 километров, еще 3 туда, 3 обратно – "десятка" набирается. Кровеносные сосуды должны быть, как шланги резиновые, их все время прокачивать надо, чтобы не засорялись, чтобы упругие были. Если научишься держать 120 ударов в минуту в течение получаса кросса, до 100 лет легко проживешь. И вечно будешь молодым!» – Михаил Бобров о секрете долголетия.
В 1999-м Михаил Михайлович в составе международной экспедиции на лыжах достиг Северного полюса. В команде были 13 человек, четверо из них представляли Петербург. Руководил экспедицией директор Государственного музея Арктики и Антарктики известный полярник Виктор Боярский, вместе с ним прошли путь к «макушке» Земли Виктор Серов и профессор Свет Тихвинский. Тогда же у четверки ветеранов ленинградского – петербургского спорта родилась идея: в честь 300-летия города установить флаги Петербурга на всех высочайших вершинах континентов. Готовясь к юбилею города, команда альпинистов и полярников из Северной столицы покорила в 2000 году Южный полюс и Аконкагуа (Америка, 6960 метров), в 2001-м – Эльбрус (Европа, 5642 метра), в 2002-м – Килиманджаро (Африка, 5895 метров), в 2003-м – пик Костюшко (Австралия, 2228 метров). В покорении Эльбруса, Килиманджаро и пика Костюшко участвовал Михаил Бобров. Эти результаты ветеранов спорта вошли во всевозможные книги рекордов.
В 1994 году Михаилу Боброву присвоено звание Почетный гражданин Санкт-Петербурга. Это высший знак признательности города лицам, внесшим выдающийся вклад в развитие Петербурга, повышение его роли и авторитета в России и за рубежом, в укрепление демократии и защиты прав человека, в науку, духовное и нравственное развитие общества.
В сентябре 1994 года ректор Гуманитарного университета профсоюзов профессор Запесоцкий А.С., создавая новое учебное заведение и кафедры, подбирал себе надёжных педагогов – профессионалов, которые работая в одной связке с ректором, могли бы оказать существенную помощь и поддержку в создании такого вуза. Он убедил Боброва М.М., зажег его интересом к созданию НОВОЙ кафедры, НОВОГО спортивного комплекса, к подбору НОВОГО коллектива педагогов, проведению интересных и содержательных занятий со студентами по физической культуре. Предложение было принято, и за 18 лет работы кафедра физвоспитания руководимая Бобровым М.М., прочно встала на ноги и вошла в число лучших кафедр вузов города.
В декабре 2015 года, в парадном дворе Великокняжеской усыпальницы, на стене был установлен небольшой барельеф в честь героического подвига защитников блокадного Ленинграда и стилизованно изображены их лица: Михаила Боброва; Ольги Фирсовой; Александры Пригожевой; Алоиза Зембы; Михаила Шестакова.
В мае 2023 года,в память о первом «Почётном гражданине Санкт-Петербурга», на его Петроградской родной стороне, во дворе дома, где он жил по ул. Красного Курсанта, 28 открыт сквер им. Михаила Боброва.
1 сентября 2006 года, во дворе СПбГУП по ул.Фучика,15 на аллее Славы, установлен бронзовый бюст легендарному военному альпинисту, профессору М.Боброву.
9 мая 2016 года М.Бобров, в возрасте 93 лет, с группой друзей и товарищей, последний раз поднялся до « фонарика » на высоту 72 м.
Подготовил лично свыше 50 спортсменов высшей квалификации, в том числе победителей и призёров Олимпийских игр и мировых чемпионатов.
Умер 21 августа 2018 года (95 лет) .
Материал предоставлен Училищем олимпийского резерва №1 г. Санкт-Петербурга.
